Но пусть об этом расскажут сами женщины.

Приведенные ниже отрывки из интервью с ВИЧ-положительными женщинами записаны в России в течение последних 2-х лет и цитируются почти дословно.

Как это бывает…

ВИЧ-положительный диагноз – сильнейший шок, тем более что в представлениях большинства людей наличие ВИЧ-инфекции приравнивается к диагнозу "СПИД" и к неизбежности скорой смерти.

Я работала в ведомственной больнице и сдала там анализ. Как-то утром меня позвал начальник, закрыл за собой дверь и говорит: у тебя ВИЧ-инфекция. У меня была сильная реакция. Даже вызвали родителей, чтобы они меня домой отвезли - не хотели одну отпускать.

Я очень плакала, рыдала, даже пыталась отравиться. Я тогда была глупой девочкой, только что приехала из провинции, училась на первом курсе.

Мне тогда казалось, что СПИД - это конец жизни. Помните, реклама была по телевизору: "Я заразился и через восемь месяцев умер".

Некоторые женщины, употреблявшие наркотики, на момент обследования уже имели реальное представление о том, что такое ВИЧ-инфекция. Наряду с сильным стрессом, нередко диагноз был для них переломным моментом в борьбе с наркотической зависимостью.

Я сдерживалась, старалась не плакать при матери. У меня накатывались слезы, жалость к себе, но шока не был. Я слышала, что с этим живут, но все равно было очень больно. Первая мысль была: умереть или пойти "торчать". К тому моменту я уже не употребляла наркотики, лежала в реабилитационном центре и только благодаря этому осталась чистой – не "заторчала".

Психологически я была готова, что у меня такая штука может быть, но когда мне объявили диагноз, я сначала не хотела в это верить. Первый вопрос, который у меня возник: сколько лет я еще проживу? Мне не хотелось умирать. И второй вопрос: как избавиться от наркотической зависимости, чтобы улучшить качество жизни на оставшиеся годы.

Сложившийся в обществе стереотип, что СПИД - это "грязная болезнь", часто влияет на отношение женщин, получивших ВИЧ-положительный диагноз, к себе, к своему телу. Даже когда женщины знают о невозможности бытового заражения, им все равно кажется, что они представляют опасность для окружающих.

Вначале у меня было жуткое чувство брезгливости к себе. У меня двое детей, и я безумно боялась, что могу их заразить. Я чувствовала себя ужасно грязной – не знаю, почему. Дети ходили за мной и плакали: "Мама, ты нас больше не любишь?"

Первое время у меня было так: приезжаю к маме, от еды отказываюсь – только чай пью. Потом беру свою чашку, переворачиваю и ставлю в кипяток. Мама не могла понять, что со мной происходит.

Я тогда жила с сестрой и все время мучилась, что она по ошибке возьмет мою зубную щетку. Наконец стала просто прятать эту щетку от греха подальше.

Тайна диагноза

Во многих случаях диагноз "ВИЧ-инфекция" разглашается, что часто приводит к тяжелым последствиям для женщин и их семей.

В мой родной город прислали диагноз, хотя я там уже давно не жила. Маме три раза звонили на работу, пугали, сказали, что если я не приду к ним лично, меня с милицией приведут. Раскрыли маме диагноз, сказали, что анализы на ВИЧ положительные.

У нас поменялся врач в детской поликлинике, и я решила не говорить ей о своей ВИЧ-инфекции – ребенок-то у меня здоровый. Но ее наверняка предупредили. Что же, говорит она, вы скрываете, да о вас уже вся поликлиника знает! Я хотела пойти устроить скандал, а потом подумала: "Что я кому докажу? Ничего". А ребенку еще наблюдаться в этой поликлинике много лет.

Работа

Часто раскрытие диагноза приводит к тому, что женщина теряет работу и средства к существованию.

Начальник мне сказал: "Извини, но о тебе уже все знают". Меня попросили уволиться.

Не существует законных оснований для увольнения работника с ВИЧ-инфекцией, если ее или его специальность не входит в специальный выше правительственный перечень. Тем не менее закон часто и безнаказанно нарушают.

Я работала продавцом, и мне должны были поменять медицинскую книжку. Я не смогла получить новую медкнижку, потому что там должен быть анализ на ВИЧ. В Макдональдсе, куда я пыталась устроиться, мне тоже сказали, что нужен анализ. ВИЧ-положительных не берут в Макдональдс, это я точно знаю. В моей СЭС ответили, что медкнижку мне не дадут. Я нигде не могу устроиться на работу по своей профессии, как продавец. Поэтому я пока не работаю, мы с бабушкой живем на ее пенсию.

Материнство

Нередко женщины с ВИЧ, принимающие решение о материнстве, подвергаются ожесточенному давлению, травле и запугиванию с целью заставить их прервать беременность.

Когда я легла в роддом, я встретила в отделении совсем молодую девочку из области, ее заставляли делать аборт. Заразилась она от своего парня. Сидит одна в палате - забитая, затравленная. Боялась даже выйти попросить попить. Врачи приходили в палату и говорили ей: если ты родишь, то умрешь через два дня. Тебя не отдадут родителям, а завернут в мешок и закопают – у ВИЧ-инфицированных, сказали, отдельное кладбище. Убеждали ее, что даже если ребенок родится здоровым, его придется отдать в детдом.

Она мне рассказывала, как в ее городе разгласили диагноз, как все узнали – и соседи, и на работе. К родителям приходил домой человек из СЭС. На нее напали все разом: и общественность, и родители и врачи.

А она потом все-таки родила - здоровую девочку.

Не зная реальной степени опасности для будущего ребенка, не имея возможности проконсультироваться и получить достоверную информацию, женщины в одиночку принимают мучительные решения с тяжелыми последствиями для себя и своей семьи.

Я сдавала анализы, так как ждала ребенка,была на седьмом месяце беременности. Когда я узнала о ВИЧ-инфекции, у меня был шок, я не знала, как мне быть дальше.

Раньше я употребляла наркотики. Так и "поймала" ВИЧ.

Ради ребенка и мужа я бросила наркотики, надеялась, что все теперь будет хорошо, и тут такое на меня обрушилось…

Я очень хотела ребенка, но думала, что он будет болеть, постоянно мучиться и умрет. Я сделала стимуляцию. Вскоре после этого от меня ушел муж…

Личная жизнь

Многие женщины с ВИЧ страдают от одиночества, отсутствия поддержки и понимания. Одна из серьезных проблем для молодых женщин – боязнь, что они не смогут найти партнера и создать семью. Некоторым из них пришлось пережить уход партнера, узнавшего об их диагнозе.

Уже после того, как я узнала, что заражена, я стала встречаться с одним молодым человеком – здоровым. Я его предупредила заранее обо всем, и что мы можем заниматься сексом только с презервативом. Мы встречались две-три недели, а потом он мне признался, что ему очень страшно, и ушел. Мне было больно, и до сих пор боль еще не прошла. Но я его понимаю и не осуждаю.

Когда я сказала своему парню о ВИЧ, мы сразу же расстались. Он так решил.

Женщины боятся случайно заразить партнера при сексуальных отношениях.

"Я только что узнала о своем диагнозе и не решалась сказать об этом. У нас сложились близкие отношения с молодым человеком. Я ему говорю: надень, пожалуйста, презерватив. Я очень настаивала и была уверена, что он надел, а он не надел… Я себя оправдываю тем, что если он со мной спал без презерватива, мало ли с кем еще".

"У меня был такой момент, я с человеком познакомилась, у нас был секс, порвался презерватив, и я на себе волосы рвала. Я себе никогда не прощу, если кого-то заражу".

"Двойная мораль"

Не секрет, что мужской промискуитет многие считают нормой или, по крайней мере, неизбежным злом, а женщине полагается либо не замечать измен, либо мириться с ними ради сохранения семьи. В ситуации такой "двойной морали" риск для женщины заразиться ВИЧ зависит не от ее образа жизни, нравственных устоев или количества половых партнеров, а лишь от того, вправе ли она потребовать, чтобы партнер использовал презерватив. Вопреки сложившемуся мнению, около половины всех женщин с ВИЧ как в мире, так и в России, заразились ВИЧ-инфекцией не при случайной половой связи или при употреблении наркотиков, а от своего постоянного партнера или мужа.

При этом общество возлагает ответственность за распространение ВИЧ-инфекции на женщин, оказывающих сексуальные услуги.

Один из ярких примеров этой "двойной морали" произошел на постсоветском пространстве – в Казахстане. (Цитируется по сообщению "Франц Пресс" на основе информации, полученной от агентства "Интерфакс" 15 января 2000 года.)

Анджела Кожахметова, 21 года, приговорена к году тюремного заключения по обвинению в заражении двух мужчин – женатых и имеющих детей. Обвиняемую приговорили к максимальному сроку заключения, предусмотренному по данной статье законодательством Казахстана. Она будет отбывать наказание в исправительно-трудовой колонии, расположенной в пустынном районе в окрестностях Караганды.

Таким образом, всю ответственность и наказание за заражение почтенных мужей и отцов, а также, возможно, и их жен понесла 21-летняя ВИЧ-положительная женщина. Российская 122 статья УК позволяет подобным же образом подменять реальную борьбу с эпидемией поиском виноватых и наказанием пострадавших.